Гару полюбил украинский язык и Киев

Гару

Канадский певец Гару, который стал известен благодаря своей арии Квазимодо в мюзикле Notre-Dame de Paris, полтора часа пел свои лучшие хиты на французском и английском. А также согласился на откровенное интервью для ТСН.Особливе. 

Вы курите?! 

— О, я попался. А ты сигареты узнаешь? 

Нет, а откуда я могу знать? 

— Ну, у тебя произношение канадская, я подумал, что ты из Канады. Это наши канадские сигареты. В общем, я не то, чтобы очень консервативен, но сигареты — та вещь, которую я не меняю. То есть, мне их в Европу друзья привозят из Канады. По несколько блоков, кто сколько сможет.

А сколько лет вы курите? 

— 25 лет. Я закурил, когда мне было 15. 

Как вам Киев на этот раз? 

— На самом деле, мне ужасно нравится возвращаться в Киев. Я бы не хотел, чтобы это звучало как-то банально. Я в свое время пожил немного в Москве, так вот, мне всегда нравится возвращаться в своих московским друзьям, но не в сам город. А вот Киев — это город, который сам по себе мне нравится. В общем, Киев очень похож на Монреаль. Я здесь как дома. Возможно, потому что в Канаде много украинцев, я не знаю. Но в целом в мире не так много городов, где я чувствую себя настолько же расслабленным. Мне ужасно нравится, как в Киеве на концертах ведет себя публика. Совершенно другое впечатление, чем в Европе. Здесь люди танцуют. То есть, если песня нравится, они будут танцевать и будут подпрыгивать. Если нет — будут сидеть на ладонях. 

Если вы уж так любите Киев, то может, есть некие особые места? 

— В общем, все мои особые места в Киеве сводятся к ресторанам и караоке-барам. Я положил глаз на несколько караоке-баров. В прошлый раз мы с командой Notre-Dame de Paris отрывались в караоке на полную. Это как концерт, но только ты сам за него платишь. Ты поешь в караоке? 

Нет, но я умею слушать. 

— Черт, но все равно пойдем вечером, есть пара мест, здесь неподалеку, будешь подпевать? 

То есть, если кому из поклонниц захочется Вас найти, надо искать в караоке? 

— Ну, мне кажется, что они в меня настолько воспитаны, что не будут слишком назойливыми. 

На скольки языках Вы поете? 

— Английский, французский. Немножко итальянский — я пел Карузо. Могу немного на русском. Но совсем мало. На украинськом много слов знаю, к сожалению, быстро их забываю, потому что не с кем общаться. Но на концерте в Киеве точно буду обращаться к зрителям на украинском. Украинский очень отличается от российского, и звучит красивее. Я помню — «Дякую». А еще — «Слава Україні!» Это уже само по себе звучит, как песня. 

А как Вы пишете песни? Садитесь за инструмент, поете в душе или пока бегаете? 

— Относительно этого конкретного альбома, то здесь я песни не писал. Я их крал. Они все чужие. Я просто отобрал и перепел то, что всем нравится. Но это забрало даже больше времени. Я не пою, скажем, за рулем. Даже не подпеваю, когда я веду машину. В душе — пою, когда бегаю — опять же, только слушаю. Потому что если буду бегать и петь, где-то задохнусь. И когда плаваю не пою — в рот вода набирается. 

На ваших концертах очень много женщин. Вы когда-то ходили на свидания с поклонницей? 

— Нет, никогда. Я чувствую энергетику, я вижу глаза. Но вот так, чтобы подойти к незнакомой женщине, которая пришла на твой концерт и сказать: пошли на свидание, как использовать свое служебное положение в личных целях. К тому же, когда у меня новая программа, я всегда немного испуганный, перед тем, как выйти на сцену. Тут не до женщин. 

Что общего между Вами и Квазимодо? 

— Мы очень похожи внешне. Это во-первых… Но если честно, благодаря Квазимодо, я знаю, как должен звучать настоящий блюз. Потому что он, как персонаж, по-настоящему блюзовый и печальный. В общем, когда Люк Пламондон, автор либретто Notre-Dame de Paris, предложил мне роль Квазимодо, для меня это был шок. Это же не я! Это не мое настроение! Я — счастливый, всегда улыбающийся, положительный. Бываю невероятно печальным только, когда устаю. 

А есть время отдыхать? — Выходные, вообще, это такая очень тяжелая история. Поэтому я стараюсь получать как можно больше свободного времени даже во время гастролей. Этот год — довольно тяжелое. То есть, я тренер во французском «Голосе страны», таким образом, 4 дня в неделю я в Париже, 3 — в Лондоне, потому что я там записывал альбом. На личную жизнь и отношения времени нет вообще. Не могу себя представить на пляже — пузом под солнцем. Одна только мысль о том, что я буду лежать, как медуза на солнышке, выбивает меня из «колеи». Если я куда-то еду, много тусуюсь, встречаюсь с людьми, пою в караоке, танцую, пью в барах. Возможно, из-за работы на «Голосе страны», то есть, на телевидении, я стал более сдержанным, потому что если я где появляюсь, ко меня всегда много внимания. И мне бы не хотелось становиться героем таблоидних хроник, поэтому я очень серьезно подхожу к тому, куда и с кем ходить. Еще дней на 10 я успел съездить домой в Монреаль, увидеть дочь. Ей сейчас 11, все говорят, что она похожа на меня. Я надеюсь, только внутренне, а снаружи, Слава Богу, на маму. Но она точно папина дочка.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *